|
30 Января 2012
Благодетель, меценат, отец губернии... ловкий делец, бюрократ, сластолюбец - так противоречиво оценивали личность Саратовского губернатора Алексея Давидовича Панчулидзева современники. А управлял он вверенной ему губернией с 1808 по 1826 год.
Выходец из имеретинских дворян, ушедший в отставку после военной службы в чине подпоручика, Алексей Давидович проявил недюжинную деловую сметку на посту советника Солевозной комиссии, что управляла доставкой соли с Эльтонских озер. А по доходности это дело могло сравниваться разве что с нынешней продажей нефти. Так или иначе, талант и рвение Панчулидзева, грузина с берегов Волги, были замечены, и он становится сначала вице- губернатором, а затем и первым лицом в губернии.
Наследство, надо сказать, досталось ему далеко не самое блестящее. Саратов в начале XIX века переживал не лучшие времена. В городе проживало тогда около 15 тыс. человек, а граница его проходила примерно по нынешней улице Радищева. Хорошо знакомый каждому саратовцу Троицкий Собор сильно обветшал, поговаривали даже о его возможном сносе, театра в городе не было, равно как и парков, мест отдыха горожан. Благородных деревьев в городе не сажали, зато крапива на многих улицах росла в изобилии. Одна из них даже получила название "Крапивная" (ныне ул. Тараса Шевченко). Что же до состояния самих улиц, то тут просто была беда. Летом по немощеным улицам кочевали поднятые ветром клубы едкой пыли, как остроумно подметил известный саратовец, пыль - это саратовский дождь. Весной и осенью, в дождливую пору, колеса экипажей и телег утопали в грязи то по ступицу, а то и вовсе целиком. Так что для пьяного и беспечного возницы перспектива утонуть в грязной луже была вовсе не шуткой. Торговля шла в городе бойкая - сеном, мясом, маслом, той же солью, рыбой, недаром, на гербе Саратовском были тогда три стерлядки, ну и, конечно же, хлебом. Основных торговых площадей было несколько, в том числе Сенная или Хлебная (ныне Театральная), Горянская (ныне сквер на стрелке Соляной и Московской улиц) и Верхний Базар (на этом месте управление Приволжской железной дороги и дом, где на 1 этаже магазин "Юбилейный"). Но торговля шла, как бы мы сказали сейчас "с газетки", или "с полу, с жару", антисанитария была жуткая, не случайно, наверное, город исправно посещала холера.
Первым делом Панчулидзев решил "упорядочить" уличную тортовлю на Верхнем Базape против Троицкого собора. И в 1817 году по проекту губернского архитектора Василия Суранова на месте гнилого торжища началось строительство двухэтажного огромного каменного здания Гостиного двора. Купцы напряглись, но "сдюжили", и хоть поругивали "обложившего" поборами губернатора, но задумку его вскоре оценили по достоинству. Впрочем, в своем желании преобразить город он был не одинок. Добрый знакомый Панчулидзева один из богатейших людей губернии, винный откупщик Михаил Андриянович Устинов на свои деньги буквально спас Троицкий Собор, укрепив храм контрфорсами - своеобразными ребрами жесткости, - а также проведя и внутри и снаружи необходимые реставрационные работы.
Но, пожалуй, самое жуткое испытание выпало на долю Алексея Давидовича в 1811 году, когда в основном деревянный Саратов в одночасье сгорел как свечка. Встал даже вопрос о перепланировке улиц. Сановный архитектор из Питера, не мудрствуя лукаво, взял линейку и "от балды" начертил несколько параллельных линий - "нате-с вам новый город!" Но гладко было только на бумаге, по этому плану ради, "выпрямления" улиц пришлось бы сломать несколько десятков уцелевших в огне каменных дворянских и купеческих домов. И вот тут-то Панчулидзев вступил в борьбу, бомбардируя Санкт-Петербург письмами и просьбами, умоляя не губить остатки города. И, о, чудо! Император Александр I даровал народу тот план, который был составлен саратовскими зодчими Василием Сурановым и Михаилом Решетниковым, и по которому по сути и строился Саратов до начала нашего века.
Еще одна идея губернатора была такова - построить огромный храм в центре города на зависть даже столицам - Питеру и Москве.
Задумано - и сделано. Один из лучших зодчих России, сам Василий Стасов, построивший ряд домов и церквей в Санкт-Петербурге, подготовил проект храма, и с 1815 по 1826 год в память о победе над Наполеоном и в честь Саратовского ополчения строители возводили его на собираемые по подписке деньги купцов, дворян, людей других сословий, богатых и не очень.
А в 1824 году на пустыре рядом со строящимся храмом по решению городской управы и с согласия Панчулидзева были высажены две первые аллеи лип - так началась история сада "Липки".
Еще одной страстью Панчулидзева был театр, обожал он хор, певчих, как говаривали злые языки, любил и крепостных певичек, причем не только за красоту голоса.
В своем загородном дворце, "очарованном замке", так отзывались о нем современники, он содержал театр из крепостных актеров, были здесь и музыканты, и певцы из толщи народной, с которыми занимались специально выписанные из столицы педагоги. Ставили здесь и комедии, и водевили, и трагедии. И, наверное, не случайно, в 1815 году Алексей Давидович распорядился построить на крупнейшей торговой площади города, - Хлебной, - деревянный театр, на который щедро жертвовал и свои средства. Постепенно площадь эта получила название Театральной, и это имя, к счастью, спустя 70 лет Советской власти вновь к ней вернулось. Ну, а мы вновь вернемся к губернаторскому дворцу. Располагался он тогда по сути за городом, примерно на месте нынешней школы № 95, что рядом с городским парком культуры и отдыха. Дубовая роща, равных которой по сей день нет ни в одном городе Поволжья - тоже любимое детище губернатора, дубы здесь росли и до 1813 года, но пленные французы устроили на оврагах запруды и посадили на этом месте несколько сот отборных дубовых саженцев. Многие из этих деревьев сохранились и поныне. Загородный дом губернатора был любимым местом дворянских увлечений, здесь ежедневно обедало по 15-20 знатных городских вельмож, и если кто из них не приходил на трапезу дня 3-4, Панчулидзев мягко, но долго укорял "филона". Как свидетельствует в своих записках саратовский чиновник прошлого века Константин Попов, Алексей Давидович имел характер тихий, кроткий, и имел любимую поговорку "турусы на колесах". И если кто из подчиненных увертливо оправдывался по какому-либо поводу, губернатор замечал: "Да Вы-с врете, говорите мне правду, а не турусы на колесах". Панчулидзев, по рассказам Попова, умел как никто другой и мирить спорщиков. Впрочем, были и другие мнения о губернаторе. В воспоминаниях о нем, опубликованных в 1877 году в газете "Саратовский Листок", говорится о том, что в 1817 году Панчулидзев взял на себя устройство в городе первой мужской гимназии, и по его инициативе дворянство сделало огромные пожертвования на это дело, губернатор же по явно завышенной цене продал под гимназию свой собственный недостроенный из-за пожара дом, который ни шатко ни валко доводился до ума еще несколько лет. Это сильно перестроенное здание по ул. Некрасова, 17 сохранилось и поныне. Недоброжелатели Панчулидзева приводили и такой пример - после упоминавшегося пожара 1811 года городская Дума через губернатора обратилась в Министерство внутренних дел с просьбой прислать в город чиновников для устройства водопровода. Много лет подряд заезжие специалисты судили-рядили, потрачено было на оплату их изысканий огромное количество средств из городской казны, но все тщетно. Деньги исчезали как вода сквозь песок, а первый водопровод появился лишь в середине XIX века, да и то по инициативе умельца-самоучки Гришина.
События, которые произошли в 1826 году после увольнения Панчулидзева от губернаторства, тоже дают почву для обвинений его недругам. Видимо не бывает дыма без огня. Долго-долго работала в губернии комиссия царского сенатора Огарева, и после ревизии полетели чиновные головы. А уволены были слуги государевы за "беспорядки и злоупотребления", иначе говоря, за казнокрадство. Впрочем, не будем судить Алексея Давидовича с позиций нашего времени. Думается, правы те, кто судит о людях по числу добрых дел, сделанных в жизни. А их у Панчулидзева хватит на несколько губернаторских жизней.
Источник: Еженедельная газета частных объявлений «Недвижимость – Пресс-парк» по Саратову и области № 32 от 22.08.1996 года
Перепечатка данной публикации запрещена без согласия владельца сайта